Сергей Жуков, «Аэронет» — о частной космонавтике в России, провалах Роскосмоса и законах о дронах

Сергей Жуков, «Аэронет» — о частной космонавтике в России, провалах Роскосмоса и законах о дронах

«Аэронет» — профессиональное объединение разработчиков и эксплуатантов гражданских беспилотных авиационных систем. Ведет активную деятельность по совершенствованию воздушного законодательства в сфере БАС для развития бизнеса и инноваций, организует научно-практические мероприятия, консолидирующие лидеров беспилотной индустрии.

Сергей Жуков — российский политический и общественный деятель, космонавт-испытатель, предприниматель. Президент Московского космического клуба и глава рабочей группы Ассоциации «Аэронет». С 2003 по 2011 год являлся членом российского Отряда космонавтов, готовился к космическому полету в составе группы. В 2011–2015 годах — исполнительный директор кластера космических технологий и телекоммуникаций Фонда «Сколково».

Технологические барьеры — как двигатель индустрии

— Сейчас идет обновление дорожных карт НТИ — что меняется в вашей деятельности?

— От рыночных приоритетов мы не очень далеко ушли, только что стали развивать SpaceNet. В наши приоритеты входят дистанционное зондирование земли и ее мониторинг, перевозка грузов и в перспективе пассажиров, а также сельское хозяйство, поиск и спасение. SpaceNet представляет собой россыпь разных форматов развития. Это ракетостроение, спутникостроение и другие конкретные проекты. К примеру, так называемая даунстримовская поддержка, то есть поддержка компаний, которые принимают сигнал, перерабатывают его и продают потребителям. Что стало новым: мы за последние года полтора разработали технологические барьеры для своей дорожной карты, это, по сути, постановка задачи для компании.

Скажем, вы идете в дистанционное зондирование земли или создаете малый космический аппарат — и разрешение, и точность привязки к местности, получаемые, допустим, в фотосъемке, должны быть не меньше 30 см. Если речь идет о создании аппаратов самолетного типа, перевозке грузов, — мы разработали несколько категорий. Технологические барьеры показывают — скорость, дальность полета такие-то, двигатель определенного типа с примерной мощностью. То есть по целому ряду направлений — двигателестроение, требования к топливным элементам или вообще энергоустановкам, к борту, электронике и разного плана технологиям. К материалам, из которых планер сделан, к аэродинамике, наземной авиационной и космической инфраструктуре. Они сформулированы, доведены до цифры. На сегодняшний момент опубликованы на сайте НТИ «20.35».

— Если мы говорим, например, про мониторинг земли с помощью дронов, — для чего вам разрабатывать эти барьеры? Компании все равно будут конкурировать за точность на рынке.

— Я с вами согласен: в том случае, если коллеги не приходят за господдержкой, — незачем. Разрабатываем это либо для компаний, которые получают гранты, либо для тех, кто не получает, но тогда они видят хотя бы требования индустрии, мировой уровень. Мы как бы обозначаем барьеры. Вы приближайтесь к такому-то уровню, а если приблизились, то мы его отодвигаем. Либо, например, как школа в фигурном катании — то есть «не хуже». Вы должны проходить квалификационный барьер, быть не хуже набора показателей. Это один из моментов дорожной карты.

Второй момент — мы прорабатывали SpaceNet. У нас первая дорожная карта была в основном авиационная, SpaceNet был только намечен. Дальше мы становимся более осмысленными в мероприятиях, которые для себя формулируем. Что греха таить — у нас дорожная карта исполнялась примерно процентов на 30 за предыдущие три года. Этому были свои причины — дорожные карты не финансировались, а финансировались проекты в рамках этих карт, это приводило к тому, что организаторы работали бесплатно, а деньги получали компании, которые выигрывали эту гонку.

Наши дорожные карты становятся более четкими. Дальше в них появляются другие разделы и заботы. Мы формируем, скажем, консорциум. Очень часто бывает так, что мы, как актив рабочей группы, видим рынок и задачи более четко, чем кто-то из отдельных компаний. К нам приходит компания, которая говорит, что может сделать, допустим, цифровую модель Республики Татарстан. В итоге нашей совместной деятельности возникает консорциум из шести разноплановых коллективов, которые сообща решают задачи привязки данных к территории, определяют потребности местных корпораций и правительства. Решают разные технологические задачи: кто-то обеспечивает съемку из космоса, кто-то из воздуха.

«Отутюжили межселенку самолетом»

— Модель республики — для чего она нужна? Это очень дорого — точность съемки, разметка и так далее.

— Да, но оказывается, что не надо это делать дорого. Например, у нас был первый проект в Туле. Мы, в общем-то, ошиблись и сделали чрезмерно точную съемку для всей территории Тульской области. Так называемая межселенка — поля — так точно снимать не надо. Что нужно снимать: города, населенные пункты, в которых земля стоит дорого, где такие данные, причем с третьей координатой, по высоте, нужны строителям дорог, мостов, архитекторам. Они нужны для того, чтобы визуализировать в 3D, допустим, объекты туристического значения, и те места, где возникают споры за землю, где она дорогая.

— А кадастровые карты не работают?

— Мы получаем данные дешевле, чем это делают кадастровые инженеры. И они у нас точнее. В этом смысле вы затронули хороший вопрос, мы, в общем-то, взаимодействуем с кадастровыми инженерами. Но кроме точного получения обработанных данных высокого качества, требуется уточнение, изменение и развитие нормативно-правовой базы. Потому что, допустим, аэрокосмофотофиксация не имеет сегодня такой юридической силы, какую, например, имеет камера, которая снимает автомобиль на дороге. Мы же все уже перестали спорить — камера зафиксировала нарушение, и это считается документом.

— В чем сейчас проблемы в регулировании?

— Во-первых, организация воздушного движения дронов еще не отрегулирована в законодательстве. То есть сами по себе полеты каждый раз требуют отдельного разрешения властей.

— С определенной высоты?

— Да, совершенно верно. И, например, в Белгородской области, где проводили эксперимент «АгроНТИ» и снимали поля по целому ряду задач аграрников, авиационные власти разрешали летать на высоте 100 м. Если дрон летит на высоте 700 м, то трудоемкость — в четыре раза меньше. Тут вступает в дело уже экономика. Потребителей точной геопространственной информации оказывается полным-полно. И она является, например, основой для БИМ-технологий (BIM, Building Information Modeling — информационное моделирование здания — «Хайтек»), управления развитием городов или вообще управления территориями. Но здесь беспилотнику надо найти свое место. Вы правильно говорите, что все снимать точно не надо. Беспилотник на самом деле нужен в 10–15% территории — и мы не понимали этого, когда начинали. В Татарстане уже сделали по-другому — взяли подложку космической съемки, часть межселенки «отутюжили» с помощью самолета, который организовывала Роскартография, это пилотируемая аэрофотосъемка, а Набережные Челны и Казань сняли геосканом.

Главная проблема — высота полета

— Ваша главная задача сейчас — это именно помощь компаниям в проведении регуляций в порядок, чтобы им было проще?

— У нас на самом деле две рабочих группы «Аэронет». Одна, большая, занимается организацией сообщества и поддержкой проектов — по масштабированию бизнеса и развитию конкретных технологий. Кадровые, инфраструктурные вопросы остались в этой дорожной карте. Вторая же дорожная карта и рабочая группа — по нормативному регулированию. В нашей дорожной карте 33 мероприятия, больше 50 нормативных актов. Она согласована Минтрансом, Минпромторгом, принята распоряжением правительства в апреле этого года.

— То есть если говорить про проблемы, например, высоты полета — это скоро изменится?

— Я надеюсь. Конечно, это надо менять. Но повторюсь еще раз: там есть ряд вопросов, в том числе организация воздушного движения, когда это не просто правовой вопрос, он и правовой, и технологический. Развитие технологий и развитие нормативной базы идут рука об руку. И как раз наша задача — помогать этому развитию. Когда, скажем, технология более точного определения координат дронов в полете подходит, можно применять соответствующее правило. Автоматическое управление, создание всяких сервисов на его основе — например, система UTM, Unmanned Traffic Management System.

— Cоздание беспилотников и софта вокруг них — это, конечно, непросто, но это не требует безумных вложений и как-то развивается в России. SpaceNet же в основном про частную космонавтику — она намного дороже и намного сложнее. Как сейчас в России развивается частная космонавтика, когда у нас даже с государственной все плохо?

— Примеров немного. Скажем, есть компания «КосмоКурс», она развивается целиком за частные деньги. Это проект, который возглавляет Павел Пушкин, выходец из центра Хруничева. Проект нацелен на создание туристической суборбитальной системы. То есть пилотируемой системы, правда такой, где ракета не достигает первой космической скорости, ну и возврат идет в ту же самую точку. Это комплексный проект — с созданием своего космодрома, разработкой ракеты-носителя, с двигателем, капсулами. Эта компания получила соответствующую лицензию на космическую деятельность у Роскосмоса. Человек 40 тщательно отобранного народа, полностью частный инвестор. Другой пример — это S7 Space, частный инвестор Филев.

Dauria, я надеюсь, все-таки в каком-то виде реинкарнируют. Потому что это толковая, талантливая команда ребят во главе с предпринимателями. Михаил Кокорич уехал в Штаты, а Сергей Иванов, его партнер, остался здесь владельцем Dauria. НТИ поддержало проект, правда без денег, имея в виду, что деньги даст «Внешэкономбанк», но там очень интересный проект — платформа АТОМ. Проект создания спутниковой платформы, которая позволяет создавать разные спутники — в том числе геостационарные, даже межпланетные. Ну, до астероидов летающие. Есть проект «Нева» (?) — это создание связного сегмента на высокоэллиптических спутниках связи.

Поздно залили деньги

— Все говорят, что у нас недостаточно кадров в ИТ. Достаточно ли кадров в космонавтике, чтобы развивать эти проекты?

— Конечно, общий ответ — недостаточно. Но, тем не менее, компаний 20–30 имеется. У нас нет стольких производителей конечных систем, например, спутников и ракет-носителей. Компонентов — да. Вот, например, компания «Спутникс», которая сделала свой аппарат и запустила его на орбиту, это компания родом где-то из 2010-2011 года, она сегодня работает главным образом на производство компонентов для кубсатов (CubeSat), в том числе университетских. Но вот они пришли к нам с проектом при поддержке «Российских космических систем» на создание платформы спутников нового поколения — для дистанционного зондирования земли и других назначений.

— В чем, по вашему мнению, причина неудач Роскосмоса?

— Это отдельный разговор, я был одним из участников создания Российского космического агентства, это моя тема в течение последней четверти века. Так просто не скажешь. Тут комплекс причин. То состояние, к которому пришла космонавтика сейчас, — следствие целого ряда не очень удачных решений. Не вовремя акционировали отрасль — очень долго ее держали, по сути, в госсостоянии. Недофинансирование в течение многих лет — были люди и идеи, не было денег. Когда потом начали заливать деньгами, последние несколько лет, — у нас бюджет какое-то время был больше, чем бюджет Европейского космического агентства, больше $5 млрд — оказалось, что нет людей. Потом неудачное, на мой взгляд, решение было связано с созданием госкорпорации Роскосмос. Надо было что-то менять в промышленности и, возможно, ее интегрировать, но нельзя было сливать с ней федеральный орган исполнительной власти. Заказчик и исполнитель сошлись в одном лице. И еще целый ряд моментов — общая ситуация в стране, когда экономика стала не высокотехнологичной.

— И есть ли шанс, что это изменится?

— Россия — страна чудес. И один из шансов — это поддержка частной космонавтики. Для России это источник кадров и новых технологий. И отдельные примеры покупок компаний, маленьких — большими, государственными, они есть. Прежде всего, Российские космические системы в этом плане отличаются. Они сейчас большую команду привлекли из «Совзонда», создали компанию «Терра Тех». В этом смысле руководство Российских космических систем ведет себя вполне по-коммерчески, несмотря на то, что это, по сути, госкомпания.

Подпишитесь на наши новости
Лого www.SiteHere.ru
1970-01-01 03:00 http://news.xtipe.com/ru/news/33710

Смотрите так же

За последние 290 млн лет число упавших на Землю астероидов выросло втрое 1970-01-01 03:00

За последние 290 млн лет, которые прошли со времен самого массового в истории вымирания млекопитающих, число упавших на Землю астероидов выросло втрое. Об этом говорится в исследовании ученых из Саутгемптонского университета, которое приводит «EurekAlert!».

Как игры помогают брендам продвигать новые продукты: геймификация обучения, MGM-механика и «SeoМонстры» 1970-01-01 03:00

Геймификация помогает бренду повысить лояльность клиентов и привлечь новых с помощью игр — квестов, конкурсов и других механик. Главный их элемент — вознаграждение, которое пользователь получит при выполнении всех условий. Благодаря интересному контенту и реальным призам у брендов получается выстроить долгосрочные отношения с клиентами. По сути, мы говорим о разновидности программы лояльности, основанной не на покупках, которые очень сложно отслеживать, к примеру, в FMCG, а на действии пользователя на платформе. CEO агентства BigTime Богдан Казаков собрал воедино современные тренды геймификации и рассказал, что дают игры бизнесу и как использовать их правильно.

Франция оштрафовала Google на 50 млн евро за непрозрачную политику работы с данными пользователей 1970-01-01 03:00

Национальная комиссия по информатизации и свободе Франции (CNIL) оштрафовала Google на 50 млн евро за непрозрачную политику работы с данными пользователей. Если компания не устранит нарушения, ей грозит еще больший штраф — в размере 4% от годовой выручки или в 5 млрд евро, пишет EnGadget.

Ученые нашли древнюю акулу с зубами в форме космического корабля. Ее назвали в честь винтажной видеоигры 1970-01-01 03:00

Пресноводную акулу времен мелового периода, обнаруженную учеными из Кембриджского университета в Южной Дакоте, назвали в честь винтажной видеоигры Galaga — Galagadon nordquistae. Все дело в форме зубов рыбы — они напоминают космический корабль из игры, пишет Gizmodo.